ya-metrika

Экзистенциальная психотерапия. Особенности работы с семьёй.

“Экзистенциальная психотерапия. Особенности работы с семьёй”

 

Особая благодарность моей ко-терапевту Стайпек А.А.  за многолетнее сотрудничество, дружбу и возможность совместного осмысления пройденного.

Процесс терапии:

С точки зрения экзистенциальной терапии важно не лечить семью от поставленного диагноза, а встретиться со способом существования данной конкретной семьи в контексте всей жизни каждого человека и семьи в целом. Это не значит, что следует отказаться от всего, что предлагает, например, системная семейная психотерапия или аналитико-системный подход, нет, но некоторые акценты значительно смещаются. В экзистенциальной терапии помочь – значит раскрыть и понять отношения человека с миром, исследовать его убеждения и ценности, понять, где он находится и где желает быть (van Deurzen-Smith, 1997). Бинсвангер и, позже ван Дорцен, выделяли 4 измерения нашего бытия-в-мире: физическое, социальное, психологическое и духовное. Задача экзистенциальной феноменологии состоит в прояснении того, чем является «мир» другого, и способа его бытия в нем. В работе с семьёй мы стараемся  исследовать все эти грани.

Отношения между пациентами и терапевтами:

Чаще всего с семьёй работают два терапевта, но не всегда. Чуть позже я поясню, что это значит.

 В начале терапии пациенты часто приходят с амбивалентными чувствами: с одной стороны, они желают помощи, с другой –  сопротивляются изменениям. Нужно отражать обе эти стороны. В этом смысле семейная терапия мало чем отличается от групповой, просто речь идёт о людях, которые в данный период жизни живут под одной крышей и их уровень близости всегда очень-очень разный. Чаще всего в терапию приходят, когда уже очень плохо, очень трудно. Так и говорят порой: «Дальше совсем не знаем как, сил нет, помогите»  Как пишет Ялом : «Отчаяние пациента – надежда терапевта». Что это значит? «Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, – именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим» (Франкл, 1990).

Мы существуем в отношениях с другими (Sartre, 1943). Человеческая связь – это базисная данность (Cohn, 1997). Возможно, мы и не хотим быть связанными с кем-то  или с чем-то, но это – неизбежность. Мы всегда можем выбрать качество этой связи. Феноменологический подход подразумевает относиться к любым явлениям жизни безоценочно, даже слегка «наивно».  Мы просим каждого члена семьи ответить на простые вопросы: «Зачем вам семья?», «Что для вас  семья?», «Чем ваша семья отличается от тех, что вы знаете?», «Кто и когда в вашей семье предложил жить так, как вы живёте сейчас?», «Как вы делаете выборы, совместно или каждый за себя?» и т.д.

Экзистенциальные терапевты стремятся воспринимать наблюдаемые феномены в их единичности, уникальности, неповторимости, без всяких изначальных предубеждений и концепций. Причинно-следственные связи не являются обязательными применимо к вашей жизни. Отдельные обстоятельства жизни пациента не рассматриваются как плохие или хорошие, а только лишь как конкретный пример человеческих условий, создающих определенные возможности и вызовы, которые есть смысл исследовать. Центральное понятие экзистенция-скорее глагол, чем существительное. Существуя, человек обречён выбирать из возможностей, например, возможности быть. В отличие от животных и растений человек может быть тем, кем он решил быть, – ВЫ можете быть тем, кем решите быть. Очевидно, казалось бы, но сколько сопротивления мы видим, работая в терапии. Да, системные семейные терапевты в этом случае говорят о принципе гомеостаза, когда система стремится сохранить себя. Но есть ещё  Спинелли (Spinelli, 1997), который употреблял термин «седиментация» (sedimentation) (Merleau- Ponty, 1962), имея в виду наши ригидные, застывшие представления о себе. Именно наши седиментированные (зацементированые) убеждения о том, кто мы, что мы можем и чего – нет, мешают нам использовать наши возможности. Ограниченное, суженное видение себя и других помогает нам создавать проблемы – эти представления уменьшают свободу выбора. Разговор о возможностях, о выборах, о личной свободе и ответственности каждого в семье дают разрешение существовать осознанно, а не только «подчиняясь» каким-то силам.

Чтобы разговоры не расходились с делом, мы предлагаем членам семьи воплощать сказанное прямо в кабинете психотерапии. Зачастую родители видят себя в отношениях с детьми  идеализированнее, чем это есть на самом деле. Мама 38 лет и сын 12 лет пришли в кабинет психотерапевта за помощью. Поводом послужили частые головные боли мальчика. Долгое обследование не выявило никаких органических причин. После нескольких лет скитаний по врачам, им была рекомендована психотерапия. На одной из встреч маме и ее сыну было предложено построить в песочнице дом, в котором обоим хотелось бы жить. Уже через несколько минут роль устроителя общего пространства принадлежала маме, а сын удалился на небольшой необитаемый остров, откуда по его словам «он никак не мог бывать с мамой» и «к нему никто не мог пробраться». Там он обустроил своё пространство. Дальнейшая работа была направлена, прежде всего, не на интерпретации терапевтов, а на то, что мама и сын чувствуют и думают, когда это происходит. Что им в этом нравится, что хотелось бы изменить? Оказалось, что эта ситуация напоминает им обоим  о том отчуждении, которое есть между ними уже несколько лет. Мама одна воспитывает ребёнка, много работает и сын видит её лишь час-два в сутки. Сначала он очень скучал, а потом научился быть один, но не научился  радоваться маминому возвращению, приближаться обратно, чтобы быть по-настоящему вместе хотя бы эти  час-два в сутки. И тогда прямо в кабинете раз за разом им предлагается пожить по-другому, так, чтобы было хорошо и по-человечески. Задача терапии – помочь встретиться с тревогой, которая была отчуждена и исследовать её (Cohn,). Обида – частая спутница пациентов, пришедших на семейную терапию. Известно, что обида – подавленная злость. Мы не разрешаем себе злиться там, где боимся разрушить отношения, как правило, с близкими людьми. Но здоровая, конструктивная  злость делает свободу возможной, человек на много становится способным, разозлившись по-настоящему. Поэтому так важно помочь каждому члену семьи в появлении здоровой злости.

Каждому члену семьи важно помочь не только говорить или рассказывать о проблемах, но и научиться пользоваться отношениями для того, чтобы отношения помогли им  исцеляться. Это не только про отношения в семье, но и про отношения с терапевтами в пространстве терапии. Об этом много пишут и представители аналитической школы, например, Винникот, который делает ударение на то, чтобы помочь клиенту развивать осознание своей истинной самости: “Связь означает умение быть одному в присутствии другого” (Winnicott, 1965).

Кстати, именно в этом случае мы не всегда работали в ко-терапии. На какое-то время один терапевт работал с ребёнком, другой с мамой, а после мы вновь пробовали быть вместе. Это тоже было нелегко. Каждый раз мы сталкивались с сопротивлением ребёнка «впускать маму» в свой мир. Будто бы существовал риск разрушения созданного таким трудом. Мальчику действительно приходилось трудно, когда он по многу часов оставался дома один. Он изобретал свои способы справиться с тревогой, которая становилась в некоторые моменты невыносимой. Добавим к этому ощущение «брошенности» отцом, о котором он ничего не знал, но очень хотел узнать. Тревога + возбуждение дают то состояние, которое очень похоже на симптомы посттравматического стресса, когда человек озабочен тем, как себя сохранить, когда даже обычные обстоятельства жизни угрожают ему. Избегая повторения прошлого опыта, ребёнок выбирает отчуждение «ведь, если я один там, на необитаемом острове, то уже никто не сможет причинить мне боль».

Человеческие существа стремятся доминировать и манипулировать своим миром и управлять своей средой. У нас у всех есть сила действовать и менять свою ситуацию. Если бы у человека не было воли, он не был бы человеком (Warnock, 1970, in Minton & Minton, 2004). Но зачастую человек создает ригидную конструкцию «я», лишая себя возможности выбрать аутентичный способ бытия.

В любом опыте мы открываем себя – без этого не бывает опыта – открывание себя является неотъемлемой частью бытия. Мы знаем, что изменение любой части конструкции «я» создает вызов всей конструкции (Spinelli, 1997). Встреча с терапевтом создаёт опыт взаимодействия в пространстве безопасном, с одной стороны (есть чёткие правила контракта), с другой стороны, подвижном, меняющемся. Это может случиться очень целительным опытом, если в терапии у пациентов получается изобретать, творить свою жизнь каждый раз по-новому, в зависимости от изменений, то и в жизни вне кабинета психотерапевта получится.

Часто люди склонны не видеть себя как процесс. Они обклеивают себя ярлыками, воспринимают себя статично. А, если им врачи или психологи присвоили какие-то типы, диагнозы, то они «умывают руки», «да, я такой (ая), что уж тут поделаешь» Важно помочь пациенту увидеть и почувствовать, что бытие – это процесс, который продолжается, что каждый из нас в любой ситуации имеет возможность выбора. У Александра Ефимовича Алексейчика есть книга «Живём один раз, но каждый день». Этот заголовок может быть напоминанием каждому о том, сколько же раз нам даётся время возможностей.

Завершение психотерапии:

Хорошим знаком в психотерапии мы считаем именно появление здоровой спонтанности, «творческости», когда в семье становятся возможными разговоры на ранее табуированные темы, например, или эксперименты не только с планированием выходных, но и нахождением новых смыслов в «серых буднях». Сами терапевтические сессии проживаются по-другому. Из позиции «мы не знаем, что нам делать» члены семьи всё чаще переходят в позицию «мы, вдруг, поняли», а потом и в «мы тут такое со-творили».

К нам приходят очень разные семьи: полные, неполные, иногда в кабинете собирается до 7-8 человек, включая бабушек и дедушек, и именно смелость жить свою жизнь по-разному, в зависимости от особенностей семьи и меняющейся действительности, является признаком выздоровления.

В статье использованы материалы:

  1. “В поисках настоящего”, В.В.Летуновский
  2. “Практическое экзистенциальное консультирование и психотерапия”, Эмми Ван Дорцен;
  3. “Радикальное экзистенциальное мировоззрение”, статья С.Б.Есельсона;
  4. “Распутывая сеть (православная психотерапия доктора А.Е.Алексейчика)”, статья С.Б.Есельсона;
  5. “Экзистенциализм в психологии”, статья авторов: В.В.Летуновский, С.Б.Есельсон;
  6. «Что такое радикальное экзистенциальное мировоззрение», статья С.В.Смоля
Загрузка ...