ya-metrika

Неудобные вопросы умирающему.

“Я бы не хотел умереть скоропостижно. Это все равно что уйти из ресторана не расплатившись,” – сказал Иннокентий Анненский (русский поэт, драматург, директор мужской Царскосельской гимназии) более 100 лет назад.

Тем не менее в нашей стране до сих пор мало кто задумывается заранее о необходимости оставить распоряжения на счет своих похорон и составить завещание. Журнал “Форбс” зато потом публикует интригующие статьи о наследниках миллиардеров, а уж те, кто смотрит телевизор, наверняка знают об этом еще больше ))

Но я хочу рассказать вам свою историю. Моя взрослая встреча со смертью случилась в 35 лет, спустя несколько лет личной терапии. Это была смерть моего папы. О его ожидаемой скорой кончине стало известно после многочисленных обследований, когда врачи поставили неутешительный диагноз. Рак желудка, последняя стадия, лечение бесполезно. Прогнозы на продолжительность жизни пациента: от одного месяца до полугода.

Конечно, всю мою семью, включая и меня, тут же поразила первая из пяти стадия горя, о которых писала доктор Элизабет Кюблер-Росс: 
Отрицание 
Злость 
Торг 
Депрессия 
Принятие.

Нам пришлось пройти их дважды. Первый раз, когда мы узнали дигноз и услышали прогнозы. Второй, когда смерть пришла в нашу семью.

Когда Кюблер-Росс описывала эти стадии, она очень точно объяснила, что все это нормальные реакции человека на трагические новости. И, пройдя по этим пяти ступеням несколько быстрее своих родных, благодаря терапии, я оказалась единственным в семье человеком, готовым обсуждать с папой трудные вопросы:
– Кремация или классический гроб?
– Где ты хочешь быть похоронен?
– Как по твоему лучше поступить, подготовить твою 85летнюю маму к неминуемому горю или оставить ее в неизвестности, подставив в будущем под внезапный удар?

Говорить обо всем этом горько, невыносимо трудно и отчасти стыдно. Зато в последствии, когда кто-то из родных сомневался в правильности принятых решений, у меня был неоспоримый аргумент – так решил папа! Это был его личный выбор и все, что нам осталось, выполнить его волю. Эти магические слова останавливали все споры и размышления на тему, “а не лучше ли…”.

А еще трезвость мыслей и способность принять неизбежное помогали избегать безответных вопросов: “как же так?”, “и за что же нам такое горе?”, пустого сотрясания воздуха “мы справимся, вот только еще чуть-чуть постараться”, а заодно сэкономили силы, время и деньги на семейные встречи теплых воспоминаний, для того, чтобы не впасть в депрессию и успеть поговорить о самом сокровенном.

Я разрешила себе плакать, находясь рядом с ним. Ведь если даже я (неважно сколько мне лет) младший ребенок в семье не плачу, то как же может заплакать он, сильный и стойкий, опора семьи.

Я посмотрела с папой его любимый фильм “Белое солнце пустыни” (ни до, ни после у меня не возникало желания посмотреть его самой от начала до конца). Папа посмотрел со мной трудный, но местами очень веселый фильм “Пока не сыграл в ящик”. (Кто не видел, очень рекомендую!)

Ложась спать после этого фильма мой папа сказал: ” Я не могу выполнить весь свой список желаний (сил сесть за руль любимого авто и прокатиться хотя бы по двору у него уже не было, а желание было сильным), но я могу поцеловать перед сном самую красивую женщину на свете.” 
Кто смотрел кино, поймет… это про дочь.
Это были одни из самых важных слов в моей жизни!

В общем, за отведенные болезнью 4 месяца, сильно сжав, благодаря терапии, период отрицания неизбежного, мы насобирали множество приятных воспоминаний, которые продолжают согревать нас и радовать в минуты горьких воспоминаний о потере.

И я полагаю, что раз уж избежать смерти никому из нас не удастся, хорошо бы заранее дать свои ответы на неудобные вопросы и жить так, чтобы умирая не жалеть о проведенном на Земле времени.

Загрузка ...