ya-metrika

Сверхновый человек: мы скоро станем киборгами?

Сверхновый человек: мы скоро станем киборгами?

В новом году в прокат выходит фильм «Призрак в доспехах». Его героиня – киборг, чье тело почти полностью искусственное. Кибернетическое зрение позволяет ей стрелять без промаха, а мозговые имплантаты – оценивать обстановку и прогнозировать события с высокой точностью. Только ее органический мозг, словно беззащитный младенец, прячется в глубине «доспехов».

Действие фильма происходит в 2029 году, но сейчас кажется, что нарисованная авторами картинка не так уж фантастична. Уже существуют протезы, которыми можно управлять с помощью мысли. На подходе – биокомпьютеры, которые будут выявлять и исправлять дефекты в клетках на молекулярном уровне.

Родился первый ребенок от трех родителей. Ограничения, которые в нас заложены природой, переходят в разряд технических проблем. Даже смерть с этой точки зрения – лишь программа, которую можно взломать. Но техно-романтикам этого мало. Они выступают за дальнейшее усовершенствование наших возможностей, пусть даже ценой отказа от человеческой идентичности и превращения в какую-то иную форму жизни. Эти идеи получили воплощение в философии трансгуманизма. «Желая остаться таким же, какой ты есть, ты лишь ограничиваешь себя» – так отвечают трансгуманисты на вызовы технологической революции. Но готовы ли мы шагнуть за этот порог?

Трансгуманизм – философская концепция, согласно которой человек не является конечным звеном эволюции. Переход к новой, более cформе жизни трансгуманисты связывают с развитием технологий (кибернетики, наномедицины, нейробиологии).

Сложные машины

«Раз трансгуманизм предполагает выход за пределы человека, полезно для начала понять, что мы понимаем под человеком, – отмечает психолог Анастасия Гостева. – В зависимости от эпохи и культуры люди давали разные определения человеческого. Но до какого-то момента все они включали в себя две части: смертное тело и бессмертную душу». При этом невозможно было отделить одно от другого: тело оживлялось и одухотворялось силами, которые исходили из высших инстанций. В Средние века церковь не одобряла вскрытие трупов для медицинского изучения, ссылаясь на то, что человек сотворен по образу и подобию Бога и нельзя на него посягать. Развитие науки и философии вывело тело из-под божественной юрисдикции.

В XVII веке в Европе случилось ключевое событие: церковь приняла идеи философа Рене Декарта о том, что разум и душа существуют независимо от тела. Наука получила возможность изучать устройство тела, но не должна была вторгаться в сферу мышления и эмоций. Постепенно рациональное в определениях человека стало касаться не только его тела, но и разума. Расширение сферы научных исследований означало расширение зоны того, на что мы можем влиять. Параллельно успехи в создании «умных» машин привели к тому, что мыслители стали воспринимать человека как сложно устроенную машину. Если мы можем совершенствовать наши устройства – добавлять новые функции и детали, – что мешает нам совершенствовать и самих себя? Как это сделал в 2004 году британец Нил Харбиссон, который с помощью вживленной в череп антенны получил возможность видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом спектре. Причем задача теперь не в том, чтобы восстановить утраченные в результате болезни или аварии функции тела, а в том, чтобы произвольно изменять набор возможностей, которыми мы обладаем от природы.

«Главный вызов современных технологий в том, что нам необходимо по-новому определить границы человеческого бытия, – говорит философ Елена Брызгалина. – В современном мире с его множественностью подходов к оценке человека это сделать трудно. Одни подходы будут неизбежно сталкиваться с другими».

Признаки отсталости

Впрочем, трансгуманисты не ставят задачу определения границ – они хотят поскорее пересечь их и двигаться дальше. В их взгляде на человека сквозит презрение к его слабостям и несовершенству. Мы слишком эмоциональны, уязвимы и хрупки – особенно на фоне спокойствия, выносливости и безотказности наших машин. К тому же нас подстегивает логика современного капитализма с ее растущими требованиями к навыкам и умениям: мы должны быть продуктивными, эффективными, многозадачными, вечно включенными в процесс и готовыми работать без отдыха. Кофе и антидепрессанты уже не помогают – дело за электронными нейростимуляторами?

В стремлении ставить рекорды мы пытаемся обмануть собственную природу: ведь наше тело, наш мозг застряли где-то во временах племенного строя с его примитивными опасностями, небольшими группами людей и скромными объемами информации. Не в этом ли причина нашего легкомысленного обращения с собственными технологиями? Возможно, мы просто недостаточно развиты, а то и диковаты для того мира, который хотим построить? А если так, стоит ли нам держаться за свою человечность и все, что с ней связано, – чувствительность, сомнения и ошибки? Не лучше ли отказаться от нее и стать-таки киборгами?

Нереальный мозг

Пока мы не можем перенестись в совершенные кибертела, но у нас есть инструменты, которые позволяют хотя бы поиграть в сверхлюдей. В онлайн-играх и в дополненной реальности мы можем придумать себе любой образ и получить впечатления, которые практически недоступны нашей фантазии: например, летать над землей в теле стрекозы или создавать трехмерные картины в воздухе. Ощутить безграничность возможностей – пусть и через симуляцию. Но, похоже, уже сейчас наша психика не вполне справляется с необычным чувственным опытом.

«Возрастающие нагрузки на мозг могут стать причиной увеличения числа психических нарушений, – отмечает киберпсихолог Наталья Богачева. – Гэри Смолл и Гиги Ворган отмечают, что использование современных технологий, например поиск информации в интернете или игра в компьютерные игры, влияет на активность мозга. Изменения в лобных долях у «цифрового поколения» могут уменьшить способность к эмпатии; у подростков с интернет-зависимостью снижается социальный интеллект, нарушается восприятие собственного тела».

Так вот что ждет пионеров новой эпохи – эпохи слияния человека и машины? Уподобление игровым персонажам, чей разум и чувственная сфера ограничены рамками виртуального пространства? Впрочем, проникновение технологий в повседневную жизнь может быть и не таким драматичным. При условии, что мы сами понимаем, чего ищем. «Если говорить о виртуальных отношениях влюбленности и секса, это все-таки общение с реальным человеком, пусть и опосредованное технологиями», – подчеркивает Наталья Богачева.

Драгоценные слабости

Да, в чем-то мы завидуем устройствам, которые нами же и созданы. Мы не можем двигаться и производить вычисления с такой же скоростью, как они. Но что, если у нас есть некая ценность, которая не выражается в количественных показателях? «Есть тонкости, которые непонятны машинам, – замечает экзистенциальный психолог Светлана Кривцова. – Почему, например, ожидание праздника нравится нам порой больше, чем сам праздник? Это связано с тем, как устроены человеческие эмоции. Чувство наслаждения подчиняется собственной логике. Сила удовлетворения связана с длительностью голода. Без трудного пути нет радости его завершения. Это и есть искусство наслаждаться жизнью – чередовать насыщение и воздержание». Возможно, по этой причине искусственный разум пока далек от человеческого: ему недоступны переживания одиночества, уязвимости, страха. Но и любовь тоже недоступна. Ведь именно сознание нашей неполноты и несовершенства заставляет нас искать близости с другими.

По мнению психоаналитика Валери Бланко (Valerie Blanco), здесь скрыта фундаментальная ошибка нашего стремления к всемогуществу. «Когда мы говорим себе, что у нас будет больше способностей, знаний, времени для жизни, это не отвечает нашей потребности в восполнении того, чего нам не хватает, и усиливает тревогу, вместо того чтобы успокаивать ее». Мы можем получить в свое распоряжение бесконечность, но что нам с ней делать, если в ней нет любви? Если каждый из нас, новых людей с киберконечностями и дополнительным объемом памяти, останется один на один со своими детскими травмами, взрослым разочарованием и вопросом о смысле жизни?

Алгоритмы объясняют не все

Можем ли мы избавиться от слабостей, оставив достоинства – способность к творчеству, оригинальность, непредсказуемость? Американский нейробиолог Антонио Дамасио в 1990-х годах написал книгу «Ошибка Декарта». Декарт считал, что существует непреодолимая пропасть между духовным и материальным. Но все исследования последних двадцати лет доказывают обратное: человек мыслит всем телом – желудком, кишечником, половыми органами. «Весь наш организм участвует в мышлении, влияет на наши идеи, выводы, образ мыслей, логику, – подчеркивает Светлана Кривцова. – Они не просто рождаются в мозге,а создаются из самых разных ощущений». Если мы лишимся своего неповторимого тела – мы лишимся и того, что делает уникальным наше восприятие мира.

Математик, физик и исследователь сознания Роджер Пенроуз (Roger Penrose) вспоминает, что в 1960-е годы «все были уверены: человек – это просто сложный компьютер, и я, в общем, придерживался этой точки зрения. Но уже тогда у меня появились сомнения: алгоритмические построения объясняют далеко не все». Разумная деятельность не сводится к вычислениям. Можно изучить связи между клетками, построить максимально точную модель нашего мозга – но будет ли она обладать нашим сознанием, сможет ли переживать вдохновение, сострадание, блаженство?

«Если человек — это всего лишь тело, которое можно заморозить в криокамере, а эмоции и разум переписать на новый носитель, то трансгуманизм окажется естественным решением», – размышляет Анастасия Гостева. Но если мы допускаем, что человек – это нечто большее, что есть тайна жизни, нам предстоит заново определить границы человечности. И свои собственные границы – в конце концов, когда речь идет о нашем теле, это пока что вопрос личного выбора.

Источник: Psychologies №1 2017

Загрузка ...