ya-metrika

Связь тревоги и боли, или от чего нас защищает невроз

Связь тревоги и боли или от чего нас защищает невроз

В одной книге, посвящённой лечению панических атак и неврозов, я прочёл когда-то об одной технике. Суть этой техники заключалась в том, чтобы предложить клиенту найти у своего невроза и панических атак положительные аспекты, то есть, проще говоря, найти ту пользу, которую невроз и его симптомы приносят этому клиенту. Там эта техника преподносилась в качестве обманного манёвра, чтобы клиент безуспешно пытался найти плюсы своего состояния, которых, с точки зрения автора, конечно же, и не существует в природе.

Однако мой упрямый ум всегда пытается заглянуть дальше и глубже. Когда я сам страдал неврозом в прошлом, для меня, конечно же, не существовало видимых и лежащих на поверхности польз этого состояния. Но по мере того, как мой невроз проходил, моя жизнь менялась, а вместе с этим менялось и моё отношение к тому опыту, который я пережил в своём неврозе и своей тревоге. И я увидел тогда (и очень явственно вижу сейчас) наличие реальных объективных плюсов присутствия невроза в жизни.

И самым, пожалуй, важным плюсом невроза является то, что невроз помогает пережить боль.

Конечно, у многих читающих этот текст сейчас, вероятнее всего, возникло недоумение: каким это образом то, что порождает боль и страдания, помогает боль переживать?

А всё довольно таки просто. Невроз, конечно же, не обезболивает полностью, это не анестетик, но невроз помогает, зачастую, невыносимую запредельную психологическую боль перевести в разряд более переносимой. Более того, невроз позволяет психике, хоть и косвенным образом, но вытащить эту боль на поверхность, начать проживать её по частям, а не вытеснять глубоко в психику, где эта боль будет незаметно отравлять и подтачивать человека изнутри, либо проявляться в виде тяжёлых психосоматических заболеваний. Проще говоря, невроз не создаёт боль, а указывает на неё.

Всё-таки невроз из всех психических недугов является, пожалуй, самым безопасным и безвредным (хоть и, зачастую, довольно неприятным), да и его, в отличие от многих других психических болезней и расстройств, можно практически полностью вылечить.

Наши тревоги и страхи, как правило, оперируют опытом болезненных травматических переживаний из прошлого. Сама суть и контекст этих переживаний при этом могут затеряться в глубинах бессознательного, но вот опыт пережитой боли никуда не исчезает. Многие мои клиенты крайне удивляются, когда я говорю им о том, что предпосылки невроза закладываются в детстве в промежутке от 3 до 7 лет. Многие из них рассказывают мне о «безоблачном и радужном» детстве, в котором просто не могло быть ничего подобного. Но по факту при ближайшем и более подробном рассмотрении оказывается, что, так или иначе, даже в таком, казалось бы, «безоблачном и радужном» детстве было много чего такого травматического и болезненного.

По аналогии с физической болью, психическая боль тоже бывает как острой, сконцентрированной в одном месте, одном переживании, одном событии, так и тянущей, изматывающей – растянувшейся на месяцы, а иногда и годы жизни. И второй вариант такой боли, зачастую, бывает куда как более пагубным, нежели первый. Хотя, разумеется, вызывать значительные негативные последствия могут оба.

Так, например, сломанная в детстве при попытке перелезть с ворованными у соседа яблоками нога, вызов родителей в школу за плохое поведение и последующая разовая порка ремнём или сильный стыд за поимку на месте «преступления» за просмотр отцовской коллекции порнофильмов могут иметь куда как менее значимые последствия для психики, чем жизнь в семье с отцом-алкоголиком, постоянные ссоры и разборки родителей или регулярное физическое, психическое или даже сексуальное насилие.

Но значение имеет, конечно же, не сам факт присутствия в жизни боли и страданий, а то, как человек в своём детстве эту боль переживал, как он адаптировался к ней. И здесь существует огромнейшее количество нюансов: мог ли человек в принципе переживать открыто эту боль, проявлять свои чувства, говорить об этой боли или же ему запрещалось её выражать; поддерживал ли кто-то человека в этом переживании, либо же он был предоставлен самому себе; что человек в дальнейшем сделал с этим переживанием, вытеснил ли его, подавил ли, рационализировал или трансформировал во что-либо и так далее. Все эти факторы, так или иначе, оказывают влияние на развитие невроза, его форму и течение, сложность и скорость излечения.

Боль, лежащая в основе психологических травм, закладывает в психике человека мины замедленного действия, которые активируются, как правило, уже во взрослой жизни. Конечно, психика взрослого человека имеет определённый запас устойчивости к переживанию травматического опыта (а точнее ретравматического, то есть связанного с повторными переживаниями одной и той же травмы). Но, рано или поздно, этот запас иссякает, подходит к концу, и тогда психика уже перестаёт адекватно реагировать на события и ситуации, имеющие отсылки к тем травматическим болезненным переживаниям из прошлого. И тогда возникает невроз.

Невроз, при всей своей неприятности и кривизне, является защитным механизмом, задача которого – защитить человека от боли. Невроз представляет собой те самые ранние формы адаптации, которые возникли у человека, когда он впервые столкнулся с той самой травматической болью. Ведь если это помогло выжить тогда, когда боль была максимально сильной, то и сейчас это тоже может помочь выжить – такова внутренняя логика невроза.

Важно понимать, что невроз – это во многом механизм выживания, он именно про выживание, а не про жизнь и её качество.

Если боль возникает в том месте, где мы не можем удовлетворить свои потребности (зачастую, самые базовые), то есть имеем фрустрацию этих потребностей, то невроз возникает там, где мы хотим себя обезопасить и сохранить возможность удовлетворения этих потребностей.

Например, фрустрация потребности в безопасности, может привести к развитию агорафобии («мне безопасно дома, но за его пределами я чувствую угрозу»), фрустрация потребности в принятии окружающими может привести к расстройствам пищевого поведения (анорексии или булимии) или даже к дисморфофобии (желанию «переделать» собственную внешность) и так далее. Не всегда связь между фобией и первичной фрустрацией является настолько очевидной, как вышеприведённые примеры, но в каждом конкретном случае невротических фобий её возможно проследить.

Итак, я думаю, читатель уже понял смысл того, к чему я клоню. Чтобы избавиться от невроза, необходимо, прежде всего, разобраться с причинами его возникновения. Если в основе невроза лежат тяжёлые и непереносимые болезненные травматические переживания, то, чтобы убрать невроз, необходимо, сперва, разобраться с этими переживаниями, найти иной способ защиты от них, чтобы невроз уже не был нужен.

Конечно, такая «глубококопательная» работа с неврозом требуется не всегда, многие варианты неврозов опираются не на глубокие травматические корни, а на банальное отсутствие ситуативных адаптивных форм проживания боли или возникшее вследствие стечения неблагоприятных обстоятельств психоэмоциональное истощение.

Но в некоторых случаях стандартная психотерапия неврозов и панических атак попросту не срабатывает по причине «глубины» поражения психики травматическими переживаниями. Работа с такими клиентами не всегда приносит быстрые и стабильные результаты и требует довольно длительной психотерапии.

В любом случае даже такие клиенты, которым я и сам являлся в своё время, могут быть вылечены, если, конечно, запасутся терпением. Как говорится, психология и психотерапия – не самые идеальные способы лечения, но лучше пока ещё ничего не придумали.

Если вы хотите раз и навсегда покончить со своим неврозом, то приглашаю вас к себе на терапию. Индивидуальный подход гарантирован.

Первая консультация у меня традиционно бесплатная.

Понравилась статья – оцените её лайком, так её может прочесть больше людей.

 

Загрузка ...