ya-metrika

Травмы или почему пора заканчивать с “теплыми” и “принимающими”

3

Меня последнее время особенно сильно интересует эта тема, потому как этот феномен долгое время для меня оставался чем-то полумифическим, достаточно неясным, невыясненным. Плюс ко всему, классическая литература подает травму в стиле “перелома ноги” — дескать, бах, и что-то там поломалось. Будто есть моменты “до” и “после”.

На самом деле концепция травмы и по сию пору остается исключительно неизведанной изнутри, механизм травмогенеза нормально не исследован и нет четкого, скажем так, понимания механизма травматического переворота в психике. Но я вынесу на суд свои заметки об этом феномене.

Могу поделиться тем небольшим и скудным опытом, который удалось приобрести, обратив внимание к теме.

1) Травма вызывают личностную диссоциацию.

Механизмов у этого процесса несколько, понять можно разными способами. Что такое диссоциация? Распад, разложение, расслоение. У травмированного человека — и это правда — можно четко выделить две или три части личности. Первая –  “копинговая/выживающая”; вторая – “здоровая”; третья – “травмированная”. Отсюда исходит первая сложность. Действительно ли три? Действительно ли две? Я не знаю. Думаю, что все же три – поясню далее.

2) Травматический опыт воспринимается как совершенно нормальный, более того, он воспринимается, как банальный. “Ну о чем там говорить? Да вроде все норм было!”. Я бы назвал это «травматическим отчуждением», потому что Самость будто бы и не связана с происходившим. Однако, если пойти в обход, используя некоторые особые способы, например, техники психодрамы, то будет заметно резкое и скачкообразное нарастание тревоги, а также специфические соматические проявления:

– бледность или наоборот, красное лицо;

– непроизвольные резкие движения глаз;

– дрожание, сильный тремор

– давление в области груди и солнечного сплетения;

– нелицеприятные ощущения в области кишечника;

– прерывистость и поверхностное дыхание;

– увлажнение роговицы;

– спутанность сознания, обрывистая речь;

– туннельное зрение

 

3) Части личности, диссоциация после травмы.

Выживающая часть личности – это фасад, который все чаще и чаще оказывается ведущим. Выживающая часть способна к обучению и вполне. При должной открытости новому опыту, эта часть может выглядеть как “почти нормальная”, но всегда чего-то будет не хватать.  Здесь очень удачно применить теорию ролей, пошедшую еще из психодрамы Морено. Каждая роль характеризуется 1) особыми когнициями и мышлением; 2) аффектами; 3) поведением; 4) телесными феноменами. Выживающая «роль» – бедновата сама по себе, ей не хватает витальности, она оторвана от самости и не является полноценным «Я». Это «Я» звучит неуверенно, наносное и сусальное.

Когда я стал понимать, что эта часть действительно существует, я начал критику и достаточно жесткую риторику в адрес гештальта и прочей околотерапевтической тусовки. Почему? Потому, что некомпетентные, необученные и, скажем прямо, прошедшие хреновую личную терапию практики гештальта/мак/гиперболоид-инженера-Гарина-терапии и знать не знают, каким образом запустить процессы интеграции частей личности в единую Самость. Они позволяют развиваться выживающей части, наоборот, наращивая ее. Все эти пустые выкрики про “мне с тобой небезопасно”, “границы!”, “чувствую много тепла”, а также весьма специфические паттерны мышления, речи и поведения – вы их знаете лучше меня.

Существование разрыва в личности вызывает огромное напряжение для человека, это внутреннее давление часто эмоционально заряженное. Любые эмоции выглядят как молнии и искры, они слишком сильные и скоротечные. Легалайз проявления этих вторичных чувства (я уже писал о них) – и есть поощрение развития выживающей части. Активное снятие и реализация таких травма-производных аффектов доставляет большое облегчение и удовольствие, а если это происходит в понимающей и «теплой» компашке, то хочется вернутся в нее и принести еще денег, а может даже и на вторую ступень пойти 🙂 . Примерно такими же аффективными методами балуются секты, умело смешивая нагнетание, усиление вторичных чувств и мозгомойку.  Но самое в этом плохое то, что травма продолжает существовать, а человек научается неадаптивным, абсурдным, вредным способам выпячивать прикрывающий травму фасад, что ведет к сильному социальному отчуждению, лекарство, вернее обезболивающее, против которого всегда есть в группе «теплых» и «принимающих».

Травмированная часть – скажем так, я не понимаю, что тут будет вообще. Вероятнее всего, травмированная часть – это вот то состояние, которое было встречено и прожито человеком однократно – если мы говорим о травматической ситуации типа теракта, нападения, изнасилования и т.д или же регулярно повторялось в окружающей среде, если мы будем говорить о продолжительном травматичном опыте. Это образ себя-в-то-время. Я не знаю, как сказать иначе. Этот образ обычно совершенно недоступен для сознания и выглядит обедненным. Память о таком опыте часто не включает эмоции, само воспоминание искажено, смазано, хотя и кажется вполне себе адекватным.

Здоровая часть – то, что осталось целым; психика по умолчанию; сознание так, как задумал господь. Здоровая часть – это естественность человека. открытость и хорошее понимание себя, другого и собственного тела (важно!). Здоровую часть описать еще сложнее, чем травмированную, потому что здоровая – это “как надо”, а это “надо” для каждого свое.

Здоровая часть тоже имеет возможность развиваться. В идеале, на ней должен быть сделан определенный акцент. Что вообще можно отнести к здоровой части:

– заботу о себе,

– постепенное налаживание контакта с телесными сигналами,

– развитие сострадания и снижение значимости внутреннего критика,

– лучшее осознование происходящего,

– возможность здраво оценить совокупность опыта

– развитие эмоциональных и социальных навыков,

– возвращение открытости новому опыту,

– стойкие ценности и цели, понимание «как надо»

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...