ya-metrika

Все ли чувства надо выражать?

Все ли чувства надо выражать? (2)

Некоторые психологи и терапевты, некоторые школы и подходы свято несут правило “Все чувства надо выражать”. Незыблемость этого утверждения несомненна для огромного числа психологов: невыраженным чувствам приписывают очень печальные последствия, вплоть до раковых опухолей, язвы желудка и псориаза. Любопытно, что многими данный постулат практически не рассматривается как спорный, вызывающий определенные требования и сомнения. А подходы различных школ либо относятся к чувствам с презрением, как к чему-то вторичному, неважному — либо неадекватно возвеличивают их значимость, делает самоцелью, подводя под место главного руководства к выживанию, действию и, так скажем, бытию. Истина, как обычно, где-то рядом.

Действительно, все чувства надо выражать? 
Полагаю, что нет.

Давайте для начала разберемся, что значит “выразить чувства”. Выразить чувства, а чувство — это феномен тела, – значит определенным образом проявить их телесно либо вербально. От злости и стыда краснеет лицо, от страха трясутся руки и потеет лоб, от восторга или радости человека смеётся, а если нечаянно стукнуть молотком по пальцу, будет больно — польются слезы. Примерно так же слезы льются, когда больно душевно: когда уходят близкие, заканчиваются отношения, случается что-то неординарное и так далее. Как видите, такие простые события вызывают эмоции и, желаем мы того или не желаем, мы проявляем чувства.

В целом, чувства, если посмотреть на них эволюционно — ещё одна форма восприятия и появляется с развитием “рептильного”, архаичного мозга. “Чувствам” очень много лет, они появились давным-давно и служили дополнительным ориентиром в среде. Зона чувствования в мозгу и зона, ответственная за восприятие запахов морфологически связаны, таким образом, получается, что изначально чувства каким-то макаром взаимодействовали с восприятием запахов: радость, предположим, от запаха самки, отвращение — от запаха гнилой еды, злость — из-за вонищи соперника и так далее. Чувства ориентировали животное в пространстве и среде. Посмотрите на наших любимых собак – их эмоциональная палитра очень широка и мы ясно может видеть и грусть, и радость, и счастье, и отвращение, и гнев на “лице” нашего знакомого песика.

Но с человеком все не так уж и просто. Как, в принципе, и всегда. 
Тут мне на помощь приходит целое полчище наук и теорий, однако начнем мы этот разговор с фантазии о благородном дикаре. Если мы возьмём человека и вычтем из него все культурное, перед нами окажется Маугли. Маугли — не человек в привычном значении этого слова; он скорее животное, млекопитающее вида homo sapiens sapiens. Его благородно-дикарские чувства роднят его с животными и в целом являются ведущими мотиваторами его существа. С человеком, уютно читающим мой пост с компьютера или телефона, все гораздо хитрее. Он когда-то был таким Маугли – ровно в момент, когда он родился. Его внутренние и внешние ощущения были толчками для эмоций, а как многие из вас знают, эмоции младенца не отличаются особой тонкостью, но крайне насыщены. Плач малыша поднимет ото сна мать, даже если она привыкла засыпать под пушечные выстрелы.

Ребенок, по мере того, как его пестят и нянькают эти невыносимые взрослые, начинает, собственно, быть человеком, именовать себя никак иначе как “Я”. Не будем останавливаться на этих сложных процессах, потому что сам черт в них ногу сломит, но ребенок благодаря социальным связям с близкими людьми (особенно с матерью, привет, теория привязанности) учится понимать, какие чувств и почему он испытывает. Ему суют в рот этот тошнотворный варёный лук и он чувствует отвращение, заявляя обеспокоенной кормилице, мол, маменька, что за гадость вы мне предлагаете? Делает он это, конечно же смешной гримасой “бяка” и иногда слезами. Так наш благородный дикарь учится понимать себя и других людей, а также сознаёт, что ему по душе, а что нет. Какие-то чувства на всю жизнь останутся “дикарскими”, но заимеют новую форму, какие-то эмоции подкинет общество, вроде эйфории от покупки нового Айфона.

Тот взрослеющий дикарь, которого мы видели в словах выше — это пример хорошей настоящей привязанности, которая позволяет адекватно научиться эмоциональной жизни. Но если наши мамапапы были ненадежными, то с эмоциями все идёт наперекосяк. Чувства становятся извращёнными (в буквальном смысле, а не в том, о котором вы подумали Все ли чувства надо выражать ). Травма переводит все с ног на голову и человек вместо одного подлинного чувства, начинает чувствовать другое.

Я видел много людей, у которых явно нелады с чувствами. Они очень выделяются на общем фоне. И именно с ними непрошибаемо непрофессиональные психологи вытворяют самую низкую штуку: они поощряют выражение вторичных чувств, принимая их за чистую монету или интенсивно наращивают силу каких-то переживаний. Это, – запомните навсегда, – самый распространенный прием сект, позволяющий удерживать публику на коротком поводке.

Представьте, какое горе: жил человек с котлом невыражаемых чувств, а тут добрые дяди и тети позволяют ему выражать все на свете, да ещё и поощряют это, хвалят. “Ух, какая агрессия! Ух, как ты его н***й послал, так держать! Молодец! Отстаиваешь границы!” Так рождаются страдальцы второго порядка: начав этот бесконечный поток бурных переживаний, они отталкивают всех людей вокруг себя, искренне полагая, что делают все правильно и “выражают” эмоции. Естественно оставшись одни, они понимают, какой мир вокруг них плохой, какие у них токсичные коллеги/дети/супруги/родители и “сбегают” в психологическую группу, где их водят за нос и поощряют к “самовыражению”, доламывая их жизни, делая зависимыми и одинокими.

В психологической среде действительно есть интересный нюанс: очень часто в психологию приходят за ответами на свои собственные, глубоко личные вопросы. Эти вопросы порой очень тяжёлые и очень сложные, эмоционально насыщены. Они связаны со страданиями, которые человек терпел долгое время и – действительно ценный поступок, достойный уважения – захотел их решить, придя в эту сложную, разбросанную и противоречивую науку. Со временем, некоторые люди находят эти ответы, принимают себя и помощь других людей – и начинают помогать другим. Так они передают эту эстафету гуманизма дальше.

Но из-за технических нюансов некоторых подходов в психотерапии, может случится совершенно иная ситуация. Человек, имеющий собственные травмы, искажающие восприятие, чувства, мысли, попадая в психологическую среду таких подходов, получает право на законный легалайз этого всего искажённого и травма-производного материала. 

Мне кажется, это грубая этическая и профессиональная ошибка некоторых психологов – допускать адаптацию к травме и реализацию искажённого травматического материала. Перекладывая на медицинский язык (и да простят мне неведение врачи) — это как человека, которого когда-то заразили гепатитом, убеждать в собственном здоровье, позволять разбрызгивать свою кровь и мазать ей гигиенические инструменты, поощрять такое поведение и всяко обучать этого человека активной борьбе за право делать это. Но никакого лечения. Никаких пилюль, спасающих печень и жизнь человека.

Есть крайне скользкий нюанс, я бы хотел его оговорить заранее: я искренне принимаю и верю в то, что люди делают лучшее, что могут, чтобы выживать и жить. Это действительно так. Каждый из нас стремится к лучшему теми средствами, которые имеет. И обращаясь за помощью, они действительно стремятся улучшить свое положение. Это очень красиво, если честно. Но попадая в очень тщательно сформированную, “профессиональную” среду, они получают желаемый катарсис.

Да, это снимает тревогу. 
Да, это реализует чувства, накопленные и зажатые. 
Да, это позволяет обманывать самого себя. 
Да, это разрушает семьи и чужие жизни. .
Да, это даёт богатый инструментарий рационализации и поощряет когнитивные искажения. 
Да, это отдаляет человека от самого себя, потому что он теряет живую связь с окружением, попадая в теплую, принимающую среду, сильно отличную от мира за окном. 
Да, тебе рады, тебя ждут и ты интересен, с тобой говорят о тебе, слушают твои горести, эмпатично сочувствуют и говорят “Это не твои проблемы, это мир за окном злой, все хотят тебя задеть, а у нас тепло и печенье”. 
Да, это секта. 
Да, это не терапия, а издевательство. 
Да, это форма зависимости, механизм которой описал еще Скиннер.

Этой заметкой-статьей я хочу привлечь внимание к нескольким феноменам, и, кажется, успешно справился с этим заданием. С чувствами и эмоциями следует быть предельно аккуратным, потому что они не являются чем-то априорным, а модицифируются и изменяются.

Действительно ли надо выражать все чувства? Я отвечу так: надо смеяться, когда смешно; делать “буэ”, когда отвратительно; плакать, когда грустно; злиться, когда опасно и радоваться, когда чувствуешь запах самки. “Так ты же говоришь, – скажете вы, – что не все чувства надо выражать?” Так и есть. Не все. Только настоящие. С чувствами есть две проблемы: они могут быть вторичными, маскирующими нечто настоящее – и могут быть сильно интенсивными. В первом случае мы видим смех вместо слез, злость вместо слез, радость вместо грусти, страх вместо радости, тревогу вместо скуки; во втором, убийство всего-то эрцгерцога становится причиной для скандала мирового масштаба.

Загрузка ...